1. Лечение


    Дата: 30.08.2018, Категории: Куннилингус, Традиционно, Автор: Человекус, источник: SexyTales.org

    — Раздевайся.— А... но, Пал Семеныч...— Катерина, ты что? Дитя малое? Как я тебя осмотрю?— А вы так... Вы же фельдшер знающий... По глазам можете, как давеча Прокопьевну...— То совсем иное дело было, — бормотал Пал Семеныч.Прокопьевна была шумливой бабкой и, чтобы убедить ее принять нужную пилюлю, приходилось порой идти на хитрости.— То совсем иное... Не глупи, Катя-Молокатя. Беременность не шутки, и это нелепо, в конце концов... Ну, Кать! Мы же друзья, — вдруг улыбнулся он ей.Катя улыбнулась в ответ. Потом вздохнула.— Отворотитесь хоть.— Зачем?— Пока раздеваться буду...Они и вправду были друзья. У шалопутной девчонки Катьки Молокиной не было лучшего приятеля, чем фельдшер Пал Семеныч, выходивший ее, когда пчелиный рой превратил Катьку в кус опухшего мяса. Она часами торчала у него, помогала бинтовать, мазюкать, таскать занозы, и в конце концов стала перевязчицей хоть куда. «Хоть и на войну, пронеси Господи» — солидно басила она лет в двенадцать.Потом пошли песни на завалинке, но все равно Катя, повзрослевшая, налитая, как антоновка, по нескольку раз на неделе бывала у Пал Семеныча, а тот грустно улыбался, глядя на нее.И после замужества Катя не забывала его, хоть, конечно, времена пошли совсем не те. Фельдшер был немолод и уродлив, как дед-лесовик: кривые глаза, длинный ноздреватый нос, и под ним — такие же длинные усы, похожие на беличьи хвосты по весне. Молва помалкивала: уж больно непригляден был Пал Семеныч.— Готово? Можно повернуться?— Угу...Фельдшер повернулся и ...
    вздохнул.Перед ним стояло чудо-юдо: от бедер по плечи — матерая баба с торчащими грудями и животищем, как у свиноматки, и выше — нежная головка, малиновая от стыда.Несколько мгновений царила тишина.— Не улыбайтесь, Пал Семеныч! Я и так... — загундосила Катя, набычив голову.— У тебя у самой щеки ползут.— Ыыы... — то ли прыснула, то ли всхлипнула она. Фельдшер погладил ее по плечу.— Докторов не стыдятся. Рассказывай, Катя-Молокатя, что и кактебе не так. Титьки, говоришь, ноют?— Угу...— Да будет тебе известно, что это обыкновенное и совершенно нормальное явление, — говорил Пал Семеныч, тщательно ощупывая Катины грудищи, вначале правую, потом левую. Катя молча сопела. — Так всегда бывает, когда носишь ребенка... Больно?— Не...— Уплотнений нет. Соски...— Ааау!— Терпи, — приказал Пал Семеныч, прощупывая оба Катиных соска, припухших, как бруснички. — Соски в порядке... Экие они у тебя, — не удержался он, поддев левую грудь ладонью снизу. — Фунтик, не меньше.— Пал Семеныч!..— Вот вспоминаю сейчас, Катюш, какой ты была, когда тебя пчелы поели, и я обтирал тебя всю... Ну, дай-то Бог. Расти большая!— Все? Можно одеваться?— Погоди. А главное?— Что главное?— Как что? Ложишься вот сюда, раздвигаешь ноги...— Пал Семеныч!!!— Что ж такое, Кать? Сама же пришла, говоришь — «что-то не так... « Уж тебя-то, мою Катю-Молокатю, я должен осмотреть, как... как... Вот умничка, легла. А теперь раздвинь, — уговаривал он, мягко напирая на Катины коленки. — Все равно мне роды у тебя принимать. Нам с твоей пиздой ...
«123»